«Без зазрения совести упрекну того, кто не говорит со мной на должном уровне по-татарски»

BO_IVF-03995Директор шаймиевской полилингвальной школы Айдар Шамсутдинов о национальном воспитании, спорах с дилетантами и халяльной еде для учеников

«Так как носителей русского языка более чем достаточно,  я со своими учениками говорю по большому счету либо на английском, либо на татарском», — говорит Айдар Шамсутдинов, руководитель казанской школы №165. Напомним, что именно она станет базовой для реализации нового амбициозного образовательного проекта Минтимера Шаймиева и фонда «Возрождение». В канун Дня знаний и начала учебного года «БИЗНЕС Online» поговорил с Шамсутдиновым о том, кого и как будут обучать в его полилингвальной школе.

«НАДО ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ «ДО КОРНЯ НОГТЕЙ» ТАТАРИНОМ»

— Айдар Ильдарович, вы директор полилингвальной школы, а какое количество языков знаете сами?

— Любой, кто занимается языками, понимает, что степень владения бывает разная. Существует так называемый уровень знания advanced, когда ты читаешь, пишешь на этом языке, не нуждаешься в словарях, хотя мы иногда мы к ним прибегаем, даже если говорим на родном языке. Так вот, таких языков, которыми я свободно владею, пять. Еще на двух могу изъясняться.

— Идея создания полилингвальных школ принадлежит, как известно, первому президенту Татарстана Минтимеру Шаймиеву. Почему именно вашу школу — номер 165 Казани — выбрали как базовую?

 — Во-первых, хочу искренне поблагодарить руководство республики и лично Минтимера Шариповича Шаймиева за оказанное доверие.

Думаю, что решение о выборе нашей школы было сделано после проведения анализа нашей деятельности. Все эти годы мы уже работали в полилингвальном формате, то есть выполняли миссию полилингвальной школы. Еще в 2002 году в финале конкурса «Учитель года – 2002», где я стал победителем, защищал как раз такую концепцию. Наша школа с русским языком обучения всегда была ориентирована на приобщение детей к изучению родного языка республики и углубленное изучение английского. Какие-то предметы мы стали пробовать преподавать на разных языках, кроме того, также организована воспитательная работа школы, она построена на воспитании у детей уважения и любви к родному языку, а также к родному языку своего одноклассника.

— Когда Шаймиев объявил о том, что займется новым образовательным проектом, то сказал, что в вашей школе 80 процентов учеников владеют татарским языком. Это так?

— Да, это так. Все начинается с бережного отношения директора к татарскому языку. Надо чувствовать себя, как говорят англичане, up to the end of your thinkos  — «до корня ногтей» татарином. Когда ты чувствуешь себя таким, то ратуешь за это. В нашей школе организованы курсы английского языка для учителей татарского, которые веду я. Для чего мы это делаем? Убежден, изучая английский язык, учителя татарского языка совершенствуют лингводидактические навыки.  Когда они видят, как директор школы у них формирует этапы становления монологического высказывания на английском, они для себя открывают очень многие вещи и, вдохновившись, выполняют свою работу. Мы всегда максимально пытались создать такую среду.

Кроме того, в школе создан проект «Лингвистическая энциклопедия». Он так оформлен, чтобы дети поняли значимость изучения языков: тюркских, славянских, германских. Проект включает в себя высказывания известных ученых, писателей и общественных деятелей о татарском языке. Также у нас есть татарский театр учителей «Яшел яр», который ежегодно собирает полные актовые залы на премьеру, для того чтобы пришли родители и увидели гимн прославления татарского языка, который у нас идет от педагогического коллектива, несмотря на большую загруженность учителей. Когда родители все это видят, слышат, то проникаются такой идей. Еще раз говорю, для этого нужно быть большим поборником самому.

— Но тем не менее есть такие родители, которые хотят, чтобы их дети ходили в вашу школу, но не учили татарский язык?

— В соответствии  с законодательством каждый родитель сам определяет родной язык, который будет изучать его ребенок. Однако многие родители, разделяя философию школы, в рамках изучения родного языка выбирают изучение татарского как государственного. Тем не менее около 20 процентов детей изучают русский язык в качестве родного. Отрадно, что родители разделяют позиции нашей школы — уважение друг к другу. Пока мы не будем знать языки друг друга, ни о каком мультикультурном обществе согласия говорить не придется.

«Я СО СВОИМИ УЧЕНИКАМИ ГОВОРЮ ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ ЛИБО НА АНГЛИЙСКОМ, ЛИБО НА ТАТАРСКОМ»

— Не секрет, что в Татарстане чаще всего ученик, даже изучая татарский язык 11 лет, в результате не может на нем даже объясниться. Почему так происходит?

— Эта проблема меня тоже все время тревожит.

— При этом, как кажется, с английским дело обстоит значительно лучше.

— История преподавания английского языка в России как иноязычного обучения началась с конца XIХ века. Работала целая методическая наука, я не могу сказать, например, что в 20–30-е годы XX века блестяще умели преподавать английский. Мы, наверное, всегда проходим определенные этапы эволюционного развития.

Татарский язык как иноязычный язык появился у нас в Татарстане, к сожалению, сравнительно недавно в историческом плане, два-три десятка лет назад. Поэтому, конечно здесь были грубые лингводидактические ошибки, которые, к сожалению, не учитывали специфику преподавания. Те учебники татарского языка, которые создавались первыми, ведь не были написаны специалистами в иноязычном общении, поэтому там, действительно, есть какие-то ошибки и в этом плане, отсюда и появлялось отторжение со стороны учеников.

На данный момент у нас, в республике, сравнительно неплохой учебно-методический комплект. Появился учебник «Салям» для русскоязычных школьников. Мы его очень хорошо применяем в обучении детей, потому что он построен на других принципах работы и, соответственно, очень способствует формированию положительного отношения к татарскому языку у русскоязычных детей. Другой результат достигается.

Повторюсь: к сожалению, если мы проанализируем учебники прошлых лет, там нет никакой логики формирования языка вообще. Сегодня один текст поработали, если текст интересный, завтра его не закрепили, оказалось, что там другая лексика… Вот эта стихийность убивала интерес к языку.

— В советское время мы тоже не могли выучить английский язык. Заставляли зубрить, как казалось, совершенно не нужные вещи, какие-то Present Perfect  или Present Perfect Continuous.

— Вы знаете, мы и сейчас настаиваем это делать, потому что без этого английский знать нельзя. В Советском Союзе было два типа школ. Во-первых, школа массовая, которая учила английский язык по одним учебникам, задача которых была в том, чтобы научить владеть английским языком со словарем. И, во-вторых, была элитная английская школа с преподаванием предметов на английском, выпускники которых выходили с хорошим знанием языка. Поэтому, куда вы попали, такой уровень и получили в свое время. Сейчас, конечно, уровень знания английского у детей совершенно другой.

— А вы сами с учениками на каких языках разговариваете?

— Это очень важный момент. Так как носителей русского языка более чем достаточно,  я со своими учениками говорю по большому счету либо на английском, либо на татарском. И без зазрения совести могу упрекнуть, если кто-то не говорит со мной на должном уровне по-татарски.

Давайте вернемся немного назад. Что такое предмет «Татарский язык» в советской школе? Он был у нас седьмым уроком или нулевым, два раза в неделю в лучшем случае. Когда мы в свое время пришли в 7-м классе на курсы арабского языка, их вела учительница, которая заканчивала филфак, где у них была дополнительная специальность — «восточный язык». Она сказала, когда мы к ней пришли: «Айдар, дети, вы сначала свой родной язык хорошо выучите, а уже потом я вас научу арабскому». Понимаете, это была очень важная для 13-летнего пацана фраза, заставившая переоценить отношение к татарскому языку. Если до этого возраста у меня был татарский язык такой примитивный, то потом началась целенаправленная работа над языком, и она продолжается. Как только мы садимся в машину, я с детьми еду в школу, у нас идет бесконечное аудирование татарских спектаклей или аудиокниг.

«ЛУЧШЕЙ СТРАТЕГИЕЙ ЗАЩИТЫ РЕГИОНАЛЬНЫХ ЯЗЫКОВ ЯВЛЯЕТСЯ РАЗВИТИЕ МУЛЬТИЛИНГВАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ»

— Сейчас с этим нет трудностей?

— Сейчас в интернете десятки-сотни книг на чистейшем литературном татарском языке, и над этим надо работать.

Это не значит, что у нас нет не менее бережного отношения к английскому языку. Я всякий раз, когда читаю на английском, понимаю, что это уникальное счастье — читать книгу в оригинале. В этом году в 11-м классе последняя книга, которую мы прочитали, — это очень сложный роман писателя-постмодерниста Джона Фаулза «Любовница французского лейтенанта». Энциклопедия викторианской Англии — сложный английский язык, но дети читали в оригинале на протяжении более чем полугода, потом моя собственная дочь – 8-классница читала. Значит, мы работаем не зря, действительно формируем такую широкую личность.

Могу сказать, что, когда читаю роман на турецком языке, тоже испытываю радость, для меня это очень родной язык, так что сегодняшний человек в XXI веке… Буквально на днях был на телеканале «Эфире», и некая телезрительница предложила поставить такой искусственный кордон, занавес, якобы как только мы приобщаемся к другим языкам, то не растим патриота. Да ради бога, я патриот России, но прежде всего патриот Татарстана  до мозга костей. Убежден, что любовь к родине начинается с любви к своей республике. Но в тоже время, когда ты раскрываешь горизонты и даешь ребенку много языков, то формируешь разностороннюю личность.

Европейский стандарт языков уже предполагает, что каждый житель Евросоюза должен владеть минимум двумя языками, и по-другому нельзя. Общество очень глобальное, мы все взаимодействуем, и сегодня ты должен свободно перейти с одного языка на другой, все это делается очень быстро. Еще в 1993 году, я люблю это вспоминать, в ЮНЕСКО заявили, что лучшей стратегией защиты региональных языков является развитие мультилингвального, полилингвального образования. Потому что, с одной стороны, оно делает привлекательным свой родной язык, с другой стороны, дает возможность  ребенку быть конкурентоспособным в мире.

— В вашей школе программа татарского языка такая же, как в национальной?

— Нет, мы ее не сделали, как в татарской школе, сейчас нет вариантов учебного плана, которые были раньше. Мы проектировали учебный план исключительно по своим запросам. На изучение татарского языка в билингвальных классах отводится три часа в неделю. В полилингвальных классах мы закладываем четыре-пять часов татарского языка в неделю.

— Родители сами выбирают?

— Да, родители сами выбирают траекторию — билингвальную или полилингвальную.

«В ШКОЛЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ВКУСНО, ПОЛЕЗНО, ХАЛЯЛЬНО, ПОТОМУ ЧТО НЕКОТОРЫЕ СОВРЕМЕННЫЕ МАМЫ НЕ УМЕЮТ ДАЖЕ ТЕСТО МЕСИТЬ»

— Как можно попасть в вашу школу?

— Школа, в которой мы сейчас находимся, будет реставрирована под начальную, рядом будет билингвальная школа, на улице Бондаренко — полилингвальный корпус, там же кампус. Мы закладываем ученических мест больше, чем сегодня необходимо нашему микрорайону. Для того, чтобы вы, как родитель, разделяющий идею полилингвального образования, имели возможность приехать из других районов Казани и учиться с нами вместе.

— Полилингвальная школа начинает работать с 2020 года?

— Уже в этом году мы реализуем программу полилингвальной школы. Набрали первых три полилингвальных класса, обучение в которых будет вестись на татарском и английском языках. Вот так у нас это происходит.

— Каковы критерии отбора учеников?

— У нас есть закон РФ об образовании, соответственно, прием в первый класс делается прежде всего на уровне микрорайона, я уже говорил, что мы предполагаем наличие мест больше, чем нужно местным жителям. Поэтому нужно прийти к нам, разделять нашу философию любви к языкам, быть настоящим патриотом России и мира в целом, но прежде всего — родного Татарстана. Тогда мы скажем по-английски: Welcome!

— Но если желающих будет больше, чем мест в школе?

— Закон об образовании не подразумевает при поступлении в первый класс критериев отбора. Но в 2020 году мы будем проводить отбор во 2–7-е классы. Соответственно, на сайте школы появятся критериальные требования. Повторяю, по закону мы не имеем права в первый класс проводить испытания.

— Если родителю никакой татарский или английский языки не нужны, вы не возьмете его ребенка?

— У меня в параллели всегда есть класс общеобразовательный для тех родителей, у которых разные образовательные потребности. Далеко не всем нужно быть Эйнштейнами, писателями, да и не каждый ребенок потянет. Очень часто бывает такая вещь: например, ребенок четыре года отучился в общеобразовательном классе, а потом и учитель видит, и родители понимают, что у него есть потенциал.

— Знание языка будет важно при отборе, скажем, в 6-й или 7-й классы?

— Конечно, часто к нам приходят из других школ. У нас есть такой мощный фильтр, если это не первый класс, там происходит собеседование с учителем, с завкафедрой английского языка и со мной на английском. Предполагается, что ученик уже должен иметь компетенцию в английском языке. Наши первоклассники уже бегло читают на английском.

— У вас только татарский и английский или изучаются и другие языки?

— Как дополнительные услуги мы обучаем испанскому, турецкому, китайскому языкам, будет арабский.

— Не будет ли предоставлен детям из других районов школьный автобус?

— Полилингвальный корпус будет размещен буквально в двух минутах ходьбы от станции метро «Козья слобода». Когда Минтимер Шарипович выбирал участок, анализировал и транспортную доступность. О школьном автобусе мы еще не задумывались, для этого нужно увидеть логистику.

— Питание в школе будет халяльное?

— Мы в школе всегда питаемся по стандарту халяль. Для нас это очень важно, потому что дети абсолютно разных национальностей, так что все школьное меню идет по стандарту халяль. Никаких вопросов не возникает, все мои русскоязычные знакомые говядину покупают в халяльных магазинах. Моя позиция — в школе должно быть вкусно, полезно, халяльно, потому что некоторые современные мамы не умеют даже тесто месить, а ребенок все равно должен знать вкус свежевыпеченного эчпочмака. 

«САМАЯ УЖАСНАЯ ВЕЩЬ — ЭТО КОГДА БЫВАЮТ ДИЛЕТАНТСКИЕ РАЗГОВОРЫ»

— Давайте вернемся к методике преподавания татарского языка. Здесь тоже можно часто слышать, что надо перестать мучить детей грамматикой, а заниматься разговорной речью.

— Самая ужасная вещь — это когда бывают дилетантские разговоры. Считаю, что речевые диалоги, на самом деле, имеют интерес только на начальном этапе обучения, а дальше, чтобы научить языку, нужно учить целому объему литературного языка, и тут не обойдешься ни без модальности, ни без занудных пересказов текстов, ни без домашнего обильного чтения на этом языке. Необходимо приобщить ребенка к печатному слову, потому что в печатном тексте мы видим все богатство языка, которое писатель вложил.

То же самое с татарским языком: когда я читаю на татарском, то все время обогащаюсь, я ведь не Аяз Гилязов и не Амирхан Еники, не воспитывался в деревне, не знаю всего того фразеологического богатства, с которым они росли с самого детства. Но, когда работаю с печатным текстом, все это впитываю. Я работаю как специалист-лингвист. То же самое делает ученик, когда он читает в оригинале книги, то приобщается к этому языку. А хороший уровень мультилингвального владения языком подразумевает, что человек никогда с одного языка на другой не переводит.

— Он думает на нем?

— Он думает на этом языке, конечно. Может быть, язык — доминанта мышления, но, ведь когда говорю на татарском языке, я же никогда не делаю кальку перевода с русского на татарский, а базируюсь на том корпусе, опыте татарского языка, который сидит у меня в мозгу. Соответственно, если я говорю по-английски, то тоже владею тем нормативом. Например, я возьму фразеологизм takedown a peg — сбить с кого-либо спесь, дословную кальку никак не сделаешь.

Сколько книг прочитал на турецком языке, на таком турецком я говорю. На арабском, например, мало прочитал книг, соответственно, и говорю мало, на английском прочитал много книг, поэтому говорю свободно. Уровень полилингвальности у человека зависит от того, как человек поработал с языком. Да, это очень сложно, а кто сказал, что учить язык легко?

— Как будут распределяться предметы, которые будут преподаваться на английском или татарском языке?

— Это тоже дилетантский вопрос. Во-первых, мы смотрим на возможности учителей, во-вторых, ценность урока в языковом плане бывает различная. Например, в советской школе с преподаванием на английском языке одним из первых предметов, который стали вести на английском, стала география материков и континентов. Почему? Потому что это тот предмет, по которому уже сформирована большая лексика у ребенка к этому возрасту, здесь проще всего начать изучать на языке, здесь формируется очень большая научная лексика у ребенка. Я ратую за то, чтобы историю, обществоведение татарскому ребенку давали на татарском языке, потому что наша лексика содержит большой пласт общественно-политических фраз, выражений, это тот предмет, который формирует очень большой пласт языка.

Но вот химия — много ли она сформирует в плане развития языка у ребенка? Нет, тем более когда он решает уравнения химические, там ничего по большому счету не формируется. В той же мере нужно понимать, что 90 процентов научных исследований в мире проходит на английском языке, и тот, кто защищается, вынужден печататься на английском языке, чтобы иметь публикацию в мире. Русский язык в данном случае не является конкурентным.

Вот сколько бы мы с высоких трибун ни говорили, но какие-то позиции мы упустили, к сожалению, и поэтому исходя из этого определяем: в билингвальной школе основной язык обучения — русский, в полилингвальной школе основной язык обучения, не считая английского, будет татарский. Но в полилингвальной школе мы подразумеваем и паритет языков, то есть, соответственно, есть предметы, которые на русском языке читаются, на татарском и на английском.

А воспитательная работа организуется на татарском и русском во всех школах — билингвальной и полилингвальной. Также предусматривается воспитательная работа и на английском языке, уже сейчас на английском языке организуем, например, традиционный праздник первоклассников The ABC Party, праздник букваря. Мы его всегда проводим на английском языке, чтобы дети в конце первого класса поняли, что они пришли в английскую школу, чтобы родители увидели, что их дети инсценируют на английском. 

«У ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ  НЕ ВЛАДЕЕТ В ДОЛЖНОЙ СТЕПЕНИ ЯЗЫКОМ, ПО БОЛЬШОМУ СЧЕТУ ВОЗНИКАЕТ КОМПЛЕКС НЕПОЛНОЦЕННОСТИ»

— Будет ли национальное воспитание в вашей школе?

— Будет и не только воспитание в национальном духе, но и развитие национального самосознания. У нас есть внеурочное занятие — «Художественная культура Татарстана». Как мы можем представить себе татарского интеллектуала, если он не знает татарское искусство? Такое невозможно. Ребенок должен знать нашу историю, искусство, литературу, музыку. Сейчас кто из татар знает все оперы Нажиба Жиганова?  Мы должны прежде всего развивать городскую культуру. Не может быть истинным патриотом тот, кто не знает свою историю. Также предусматривается, что предмет «Философия согласия» научит детей, как жить в нашем многонациональном обществе, уважая друг друга. Главная задача внеклассных уроков — формирование национального самосознания.

— В Казани был хороший опыт так называемых татаро-турецких лицеев. Возьмете что-то из их опыта?

— Конечно, это, по большому счету, тоже мультилингвальная школа, но для одаренных детей. Это очень интересные школы, лично я со многими директорами дружу.

— С уходом оттуда турецкого компонента, кажется, уровень этих учебных заведений просел…

— Думаю, что нет, нисколько. У нас львиная доля олимпиадников в республике — учащиеся этих лицеев, и поступить туда очень сложно.

— Как думаете, почему полилингвальные школы не появились в Татарстане лет 20 назад?

— Всему свое время.

— Достаточно ли у нас кадров для полилилнгвальных школ, ведь их будет много по республике, судя по планам госсоветника Татарстана?

— За всю республику не могу ответить, я всего лишь директор одной школы. Но у нас, в школе, например, достаточно кадров. Мы целенаправленно брали людей, которые владеют татарским, английским языками. Сейчас федеральный университет разрабатывает целую программу по подготовке билингвальных кадров, полилингвальных кадров. Вообще часто приходят, я не нарадуюсь: молодой парень, татарча матур итеп сөйләшә, интеллигент, English тоже на высоком уровне и думаешь: «Такие самородки нашего народа продолжают появляться на свет!» Господь делает так, что эти таланты сами появляются. Моя задача как руководителя — поддержать этого молодого человечка, окрылить. У нас в школе нет текучести, мы очень бережно относимся к молодым кадрам.

— Значит, хорошо платите своим учителям.

— Зарплаты у нас стандартные, но мы же оказываем платные образовательные услуги — так же, как и многие школы. Соответственно, многие учителя имеют внебюджетные дополнительные доходы.

— Говорят, что татарский язык сейчас не в моде, вы соглашаетесь с этим?

— Нет. Вот сегодня только пришел ребенок в школу, я задал вопрос: «Говорите ли дома по-татарски?» Было две семьи, обе ответили, что да, естественно, разговаривают. Это принципиальная позиция. Говорят, что хранят. Я не думаю, что кто-то хочет потерять свою национальную идентичность. У человека, который  не владеет в должной степени языком, по большому счету возникает комплекс неполноценности. Сейчас очень часто у татар, которые не владеют литературным татарским языком, этот комплекс неполноценности проявляется. Он их мотивирует и заставляет какие-то действия предпринимать в этом направлении. Я мониторю: судя по социальным сетям, защитников татарского языка достаточно.

— Но при этом многие жалуются, что даже в татарском садике среда оказывается русскоязычная.

— Я недавно, забирая ребенка (а наша младшая дочь ходит в татарскою группу детсада), заметил, что там дети между собой разговаривают по-русски. И воспитательница, к сожалению, перешла с ними на русский, хотя в группе нет ни одного русского ребенка. Вопрос очень сложный, его невозможно решить в течение одного дня. Все от желания зависит, в том числе и ребенка, и родителей.

У меня, когда я был классным руководителем в казанской школе №68, в классе был русский мальчик. Его родители отдали в татарский детский сад, потом в класс, где предметы преподавались на татарском языке, и он к окончанию 11-го класса свободно, без акцента, говорил на татарском языке, даже пел под гармошку «Эх, алмагачларым». Но для этого нужно работать.

business-gazeta.ru

Просмотров: 1045

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>