Как происходил массовый отход от православия в ислам новокрещеных татар

910f6ad04b563c0eИз истории формирования кряшенского сообщества

Одну из субэтнических групп татарского народа — кряшен — называют уникальным народом, который продолжает жить по своим традициям и сохранять свою культуру в современном мире. Как шло формирование кряшенского сообщества, какие факторы повлияли на этот процесс, в монографии «Становление и генезис кряшенской идентичности» рассказывает авторский коллектив* Института истории им. Марджани.

 

Заметное влияние на конфессиональные процессы внутри крещено-татарского общества, а также на постановку христианско-просветительской деятельности православной церкви в Волго-Уралье в последней трети XVIII — первой половине XIX в. оказал наметившийся, а впоследствии развившийся и приобретший широкие масштабы массовый отход от православия в ислам новокрещеных татар. Формальное крещение, без длительной христианизации не могло кардинально поменять религиозного сознания новокрещен — несмотря на принятие христианства, они оставались последователями своих прежних религиозных верований. Ислам принял у них народные формы, усиливалось влияние суфизма, под воздействием внешних факторов происходила синкретизация элементов обрядности и религиозной мифологии.

Это положение могло измениться в результате активной деятельности православной церкви по их воцерковлению. Но после изменения вектора религиозной политики в правление Екатерины II и закрытия Новокрещенской конторы православная миссия вступила в полосу серьезного кризиса, оказавшись неспособной решить эту сложную задачу. Кроме того, в большинстве селений новокрещеных татар отсутствовала церковная инфраструктура. Православное духовенство, которое должно было утвердить крестившихся в православии, из-за незнания языка прихожан и низкой миссионерской подготовки было не в состоянии оказать существенное влияние на свою «инородческую» паству.

Характерную картину религиозного положения новокрещен в первой половине XIX в. в своих воспоминаниях красочно нарисовал С. Нурминский: «Нужно собирать ругу — священник пишет в полицию, и просит вспомоществления; приходит пост, нужно говеть и исповедоваться — священник пишет в полицию, а полиция посылает согнать всех прихожан в церковь — говеть и приобщаться; не крестит инородец ребенка — священник пишет в полицию, что такой-то в приходе не крестит дитя, — полиция распоряжается: выслать такого-то в приходскую церковь для крещения ребенка и т.п. И сколько странного случалось в подобных случаях! Сгонят, например, прихожан в церковь говеть и приобщаться; но говеть прихожане не хотят. После утрени тотчас начинается обедня, но прихожане, не дожидаясь причастия, едят. Иной забьется в угол и ест там что-нибудь, покуда дьячок или дьякон занимается чтением правила по славянской книге, в котором ни один из его слушателей не понимает ни одного слова».

Такие формы правоведческого служения, естественно, не могли привести к кардинальным изменениям в религиозной жизни новокрещен. Заботясь «о сборе руги и платы за духовные требы, священники нередко совсем забывали пастырский долг, особенно при браках и похоронах». В связи с отдаленностью деревень прихода, православные клирики редко приезжали в нерусские селения. Но и при этих редких посещениях местные жители, не жалуя свое духовенство, старались избегать встречи с духовными пастырями, ограничиваясь выплатой положенных по закону церковных сборов.

Немаловажное значение в сохранении у новокрещен приверженности исламу сыграло их совместное проживание с татарами-мусульманами. При сохранении тесных культурных связей с последними они продолжали считать себя членами мусульманской общины. В повседневной жизни новокрещены использовали мусульманские имена, наряду с внешним соблюдением церковных предписаний, исполняли правила исламского вероучения.

Взаимоотношения новокрещеных и некрещеных татар не следует идеализировать. Крестившийся даже по принуждению или в результате сложных жизненных обстоятельств для татар-мусульман все же становился лицом, потерявшим «чистоту» веры предков, несмотря на свою приверженность мусульманству, вынужденным крестить детей, хоронить умерших родственников по христианскому обряду, посещать церковь. Такое двойственное положение, превращавшее их в маргиналов внутри татаро-мусульманского сообщества, вынуждало новокрещен искать возможности к восстановлению своего прежнего конфессионального статуса. Либерализация законодательства в религиозной сфере и ослабление церковно-административного контроля в последней трети XVIII в. привели к попыткам части новокрещен официально вернуться в мусульманство.

Случаи отхода от православия начинают фиксироваться сразу после роспуска Новокрещенской конторы. Аргументируя свою просьбу принудительным крещением, неофиты безуспешно добивались царской милости вернуться в ислам. Более осмысленный и организованный характер это движение приобретает в начале XIX в., когда в 1802—1803 гг. от православия отпали жители новокрещенских населенных пунктов Нижегородской губернии. Такие выступления отмечаются в д. Маклаково, Базлово, Ишеево, Андреевка Васильского уезда, где крещеные татары жили вместе с татарами-мусульманами. Отпадения фиксируются и в соседней Казанской губернии, хотя здесь такие случаи имели единичный характер.

В результате исследования причин этих отпадений обнаружилось, что новокрещеные, несмотря на официальное исповедование христианства, продолжали также исполнять исламские обряды, приглашали к себе мусульманское духовенство, отдавали на обучение своих детей в мектебе (начальные мусульманские школы).

С целью локализации и прекращения движения в места жительства крещеных татар были командированы специальные миссионеры. Священнослужителям местных приходов предписывалось: «руководствуясь кротостью и снисхождением стараться приводить… новокрещеных к познанию истиной веры, а коренных русских, рожденных и воспитанных в христианстве, увещевать примером и словами не призирать новокрещеных татар, не чуждаться сообщества их и входить с ними в родственные и брачные связи». Наряду с мерами духовного воздействия в борьбе с отпадениями начинают использоваться принудительные методы.

Движение 1802—1803 гг. в целом имело пассивный характер и после жестких действий властей основная часть новокрещен формально вернулась в христианство. Хотя удалось на время остановить реисламизацию крещеных татар, возможностей кардинально изменить ситуацию ни у государства, ни у церкви не было. Церковные деятели довольно смутно представляли причины этого процесса, списывая желание новокрещен вернуться в ислам на внешние факторы, в то время как основным мотивом отпадений было желание сохранить свою прежнюю этнокультурную идентичность.

В 1811 и 1824 гг. в ислам уклонились жители д. Ромашкино, Куюк, Азеево Чистопольского уезда Казанской губернии, в 1825 г. на имя императора было подано два прошения о желании вернуться в мусульманство от новокрещеных татар Елабужского уезда Вятской епархии.

Дальнейшее расширение масштаба движения происходит в 1827 г., когда о своем желании вернуться в мусульманство, только по официальным данным, заявило 3 274 чел., проживавших в 139 селениях Цивильского, Тетюшского, Свияжского, Симбирского, Ставропольского Буинского уезда Казанской епархии, Бузулукского уезда Оренбургской епархии. Отпавшие пытались сорганизоваться, оказывали упорное сопротивление увещеваниям священников и миссионеров. В донесениях православного духовенства повсеместно фиксируется факт отказа новокрещен добровольно возвратиться в лоно православной церкви.

Формальным поводом к возникновению движения стали распространившиеся слухи о разрешении крещеным татарам официально перейти в состав мусульманской конфессии. По данным Е.А. Малова, «важную роль в усилении этих слухов сыграло постановление казанского губернского правления от 13 марта 1826 г., разрешившее числившимся по 7 ревизии крещеными татарами жителям д. Азеево и Ромашкино Казанской губернии (44 человек) исповедовать ислам». Расследование показало, что данные лица, хотя и числились крещеными, но в метрических книгах информации об этом не имелось, что давало формальный повод считать их мусульманами. Новокрещены восприняли данный прецедент как признание государством их права исповедовать ислам.

Отпавшие со времени подачи прошений перестали посещать церковь и принимать у себя православное духовенство. Эти лица отказывались признавать факт принадлежности к православию, называть свои христианские имена. В их повседневной жизни, самом внешнем виде произошли существенные изменения: они надели тюбетейки, сбрили волосы, выносили из своих домов иконы, отказывались носить пояса и нательные кресты. Отпавшие стали открыто приглашать к себе в качестве духовных пастырей татар-мусульман, совершать мусульманские обряды.

Массовый характер движения и упорство «отпавших» в отстаивании своих прав были связаны в том числе и с тем, что в данном случае религиозная апостасия для новокрещен являлась формой «сохранения» и «возвращения» своей татарской этнокультурной идентичности. В условиях, когда ее важнейшим маркером оставалась принадлежность к умме (исламской общине), для новокрещен было крайне важным свое официальное позиционирование как части мусульманской конфессии. Неслучайно, что акт официального «отпадения» сами крещеные называли «уйти в татары», стать «настоящими татарами». В данном контексте примечательным явлением было участие в «отпадениях» от православия в ислам 1827 г. крещеных татар/чуваш Молькеевского куста — Старый Курбаш (1 чел.), Хозесаново (75 чел.), Баймурзино (3 чел.), Полевая Буа (Бува) (1 чел.), Молькеево (54 чел.). Этот процесс был показателем того, что, несмотря на смешанные браки и попытку конструирования у данной этнотерриториальной группы чувашской идентичности, у них сохранялось сильное влияние ислама и татарское самосознание.

Рост отпадений вынудил Духовное ведомство разработать программу противодействия усилению процесса возвращения новокрещен в веру предков. Св. Синод указом от 23 июня 1827 г. учредил в Казанской епархии институт миссионеров из числа белого и черного духовенства. Миссионеры при поддержке местной полиции и чиновников уездных правлений путем увещеваний должны были возвращать отпавших в православие. Но проповедники, не имея реальных возможностей воздействовать на религиозное сознание отпавших, активно привлекали административный ресурс и применяли принудительные методы воздействия. В этих условиях процедура религиозного увещевания мало напоминала меру духовного наставления. Исходя из рапортов миссионеров, можно составить общую схему проведения таких увещеваний. Полиция в приходское село сгоняла отпавших, где приезжие духовные чины через переводчика новокрещенам говорили, «что их просьбы нелепые и богопротивные и не только удовлетворены быть не могут, а напротив преложа монаршее милосердие… могут их подвергнуть жестокому наказанию». Уклонившихся допрашивали, применяя при этом различные формы воздействия. Самых несговорчивых подвергали аресту и отправляли в духовную консисторию для дальнейшего увещевания, они лишались права состояния, их имущество бралось под опеку государства, против них организовывались уголовные дела. С согласившихся вернуться в христианство, бралась подписка, в которой они давали обещание, что «в дальнейшем будут неукоснительно соблюдать предписания православной церкви».

Естественно, такие меры могли привести только к внешним результатам. Запуганные жесткими действиями властей многие отпавшие, разуверившиеся в возможности легализации своего конфессионального положения, предпочли вернуться в состав православной церкви. Основная часть новокрещен, заявивших о своем желании исповедовать ислам, к концу 1828 г. официально отказалась от этого решения. Миссионеры осознавали формальный характер этих действий.

Эту ситуацию попытался изменить архиепископ Филарет, назначенный в начале 1828 г. на казанскую кафедру. Он инициировал изучение причин отпадений, реального религиозно-нравственного состояния новокрещенской паствы. Духовной консистории указом от 13 декабря 1828 г. предписывалось собрать следующую информацию: «1) сколько вообще крещеных инородцев по племенам в Казанской губернии и особо в губернии Симбирской; 2) сколько из этого числа оставили свои магометанские и языческие заблуждения; 3) сколько… придерживающих тех заблуждений».

В ходе исследования оказалось, что большинство новокрещеных татар Казанской (10 526 чел. (87%) и Симбирской губернии (2 532 чел. (95%) продолжали оставаться «в своих магометанских заблуждениях». Выяснилось также, что приходское духовенство мало занималось утверждением в православии прихожан, а часто открыто потворствовало их заблуждениям. Материально завися от денежных пособий новокрещен, священнослужители были вынуждены «закрывать глаза» на то, что они не исполняют церковных треб, не ходят на богослужение в храм, а приглашают к себе мусульманское духовенство, «возбуждая дела и преследуя их лишь в случае неуплаты ими положенных за духовные требы денег». Среди приходского духовенства была распространена практика формального совершения треб, когда священник, предварительно получив от новокрещена хорошую плату, совершал требуемый религиозный обряд «заочно», в приходском селе, после чего заносил необходимую запись в метрические книги.

Церковный причт, несмотря на неоднократные предписания, всячески уклонялся от миссионерских обязанностей. Конечно, это было связано не только с нежеланием духовенства заниматься катехизацией прихожан. Скорее надо говорить о том, что приходские клирики не имели реальных механизмов религиозного воздействия на свою паству. Этому мешали, кроме языкового барьера, этнокультурные и социальные различия, нежелание новокрещен отказаться от сложившихся культурных основ своей жизнедеятельности. Русское духовенство для большинства крещеных татар продолжало оставаться представителями «чужого» этнокультурного пространства: «глубокая пропасть, разделявшая духовного пастыря и его пасомых, усугублялась существенным различием мировоззренческих представлений, менталитета и уклада жизни». Некоторые священники относились к новокрещенам с неким пренебрежением. Прихожане, естественно, отвечали той же монетой.

Не имея возможности изменить религиозную ситуацию среди новокрещеных татар, церковная администрация вынуждена была все активнее прибегать к содействию полиции. Архиепископ Филарет инициировал ссылку «упорствующих» в православные монастыри. 19 апреля 1829 г. 16 отпавших по решению Св. Синода были направлены в Свияжский и Раифский монастыри. Контроль и наблюдение за причтом и новокрещенскими приходами становятся ключевой функцией миссионеров. Большое внимание уделялось выполнению прихожанами обрядов православной церкви. Отказ от причащения, посещения церкви, принятия священнослужителей в праздничные дни у себя в домах становится поводом к привлечению к светскому и духовному суду.

Продолжение следует…

Просмотров: 598

Комментирование запрещено