Разработчик из Москвы поделилась опытом обучения ИИ родному языку
У татарского языка миллионы носителей, но ни одного удобного инструмента для его изучения
– Расскажите, откуда вы родом и как оказались в Москве?
– Я родом из Ульяновска – это Поволжье, земля, где татарский народ живёт веками.
Позже переехала в Москву. И именно в отрыве от родной среды впервые по-настоящему поняла, что язык – это не просто набор слов, это способ чувствовать мир. Когда вокруг тебя никто не говорит на татарском, ты теряешь не лексику, а целый пласт восприятия. Потому что есть вещи, которые можно выразить только по-татарски, есть интонации, которые существуют только в родном языке. И когда это уходит, внутри образуется пустота, которую ничем другим не заполнишь.
– Как вам пришла идея создания татарского бота?
– Именно это чувство тоски по родному языку и стало началом моего языкового проекта. Идея родилась из отчаяния, если честно. После переезда в Москву я захотела восстанавливать родную речь – и обнаружила, что удобного инструмента просто не существует. Есть бумажные словари, есть разрозненные сайты – но ничего такого, чтобы в любой момент открыть телефон, написать слово и тут же получить точный перевод с контекстом.
Для английского, японского, корейского – десятки блестящих приложений. Для татарского – практически ноль. И это для языка, у которого миллионы носителей. Тогда я задала себе простой вопрос: «Если не я – то кто?» Я разработчик. У меня есть навыки, есть понимание проблемы изнутри, есть мотивация, которую невозможно купить за деньги. Самые настоящие продукты рождаются именно так – когда ты делаешь инструмент, который нужен тебе самой. Ты не обманешь себя красивой обёрткой и точно знаешь, где болит.
Когда проект имеет для тебя личное значение – ты работаешь на совершенно другом топливе
– Кто вы по образованию и как пришли в разработку?
– Вообще, по образованию я экономист, но профессионально работаю в IT. Мне кажется, это характерная история для нашего времени: формальное образование формирует способ мышления, а настоящую профессию ты находишь через практику и внутренний поиск. Экономика научила меня видеть системы и считать ресурсы. Разработка дала возможность превращать идеи в работающие вещи. А мой бот «Tataro» стал точкой, где всё сошлось – и профессиональные навыки, и личная боль, и желание сделать что-то осмысленное.
Помимо этого, я поэт. Сейчас я ожидаю публикации своих стихов в будущем сборнике татарских поэтов, переведённых на французский язык. Книга выйдет в парижском издательстве Éditions du Cygne.
– О чём ваши стихи?
– Стихи у меня философского толка – о смысле, о Боге, о жизни, о смерти, о любви. То есть это больше глубокая поэзия, не повседневная. Наверное, это поэзия человека, который ищет смысл и пытается познать эту жизнь. Я бы так это охарактеризовала.
– Давно ли вы занимаетесь разработкой?
– В IT индустрии я очень давно. Я работаю бэкенд-разработчиком – Java, Spring Boot. Но Tataro – это принципиально иной опыт по сравнению с коммерческой разработкой. На работе ты решаешь бизнес-задачи. Здесь ты решаешь задачу, в которую вложена часть тебя. Это другой уровень вовлечённости – не считаешь часы, не думаешь о дедлайнах. Просто делаешь, потому что не можешь не делать. Когда проект имеет для тебя личное значение – ты работаешь на совершенно другом топливе.
Точка входа в язык должна быть простой и доступной
– На какую целевую аудиторию рассчитан бот?
– Она шире, чем кажется на первый взгляд. Прежде всего – это люди вроде меня: татары, живущие за пределами Татарстана, которые выросли с языком, но потеряли его в городской среде и хотят вернуть. Это огромная категория – миллионы людей по всей стране и за рубежом, дети из смешанных семей, где один из родителей татарин, но дома говорят только по-русски. Им нужна точка входа в язык, и она должна быть простой и доступной. Студенты-лингвисты, тюркологи, все, кому интересна тюркская языковая семья. И, наконец, люди, которые хотят начать с абсолютного нуля, но не знают, с чего. ИИ-ассистент в боте позволяет просто задать вопрос на живом языке – «как сказать по-татарски доброе утро?» – и получить осмысленный ответ с объяснением.
– Вы создаёте его в команде или самостоятельно?
– Техническую часть полностью делаю сама: архитектура, код, настройка ИИ, озвучка. Использую современные ИИ-инструменты для разработки: они помогают писать и отлаживать код, в разы ускоряют процесс. Но все решения о том, что делать, как должен работать бот, какой должна быть логика ответа – только мои. Словарные материалы – основу базы – предоставил мой брат, он глубоко увлечён татарской историей и является носителем тех знаний, которые сегодня встречаются всё реже. В этом есть нечто важное, мне кажется.
Мы живём во времени, когда один человек с ноутбуком и правильными инструментами может создать продукт, который раньше потребовал бы целой команды. Технологии демократизируют созидание, и если ты по-настоящему чувствуешь и понимаешь проблему – ничто не мешает тебе начать решать её прямо сейчас.
«Каждая ошибка бота – это повод сделать его умнее»
– Сколько времени ушло на создание?
– Первая рабочая версия – словарь с базовым поиском – появилась за несколько недель. Но бот – это не готовый продукт, который ты однажды выпустил и забыл. Это живой организм. Сначала был просто словарный поиск. Потом добавился ИИ-ассистент с RAG-архитектурой. Потом канал «Слово дня» с автоматической публикацией. Потом нейросетевая озвучка татарских слов. Потом режим диалектов. Потом система ранжирования по частотности – чтобы самые нужные, самые употребительные значения показывались первыми. Потом память разговора – чтобы бот понимал уточняющие вопросы. Разработка продолжается и сейчас. Каждое сообщение от пользователя – это обратная связь. Каждая ошибка бота – это повод сделать его умнее. Это процесс, у которого, надеюсь, нет конечной точки.
– Как он работает?
– У бота три основных режима.
Словарь. В основе – база из более чем 150 000 словарных статей: русско-татарский словарь, татарско-русский и словарь диалектов с заимствованиями. Когда пользователь пишет слово, бот ищет точное совпадение, потом по началу слова, потом по вхождению. Результаты ранжируются по частотности – самые употребительные значения поднимаются наверх. Бот умеет искать и в обратном направлении: если ты ищешь русское слово, он найдёт его в определениях татарско-русского словаря.
ИИ-ассистент. Если пользователь пишет фразу или вопрос, подключается RAG-система – Retrieval-Augmented Generation. Бот сначала ищет каждое слово из вопроса в словарной базе. Затем делает семантический поиск в векторной базе Qdrant – находит близкие по смыслу словарные статьи. Подтягивает релевантные грамматические правила из академической грамматики. И только после этого отправляет весь этот контекст в языковую модель, которая формирует ответ. Принципиальное отличие от простого «спроси GPT» – бот опирается на реальные словарные данные, а не на галлюцинации нейросети. Он помнит контекст разговора и понимает уточняющие вопросы – «а почему так?», «а как ещё можно сказать?»
Третий режим – «Слово дня». Телеграм-канал TataroWords, куда дважды в день автоматически публикуются три татарских слова с переводом, примером использования и голосовым произношением. Слова выбираются из наиболее частотных – тех, что реально пригодятся в жизни, а не академических редкостей. Примеры проверяются ИИ на грамматическую корректность. Озвучка генерируется локально на сервере через нейросетевой синтезатор, обученный на татарской речи. Мужской и женский голоса чередуются.
Пользователи говорят, что давно искали что-то подобное, но ничего под рукой не было. Технологически у этого проекта нет аналогов. Этот проект бесплатный, то есть я самостоятельно оплачиваю работу нейросети.
– Во сколько обходится содержание этого бота?
– Основные статьи расходов – аренда серверной инфраструктуры и оплата вычислительных ресурсов для работы языковой модели. На данном этапе проект поддерживается мной лично. При росте аудитории и появлении заинтересованности в развитии проекта его можно будет масштабировать.
Уже сейчас ИИ-ассистент знает правила татарской грамматики
– Вы сказали, что в боте 150 тысяч словарных единиц, это ведь очень много, откуда такой объём данных?
– Лексика любого языка – это не изобретение, а живое наследие, которое складывалось веками. Моя работа заключалась в том, чтобы собрать эту лексику воедино, выстроить структуру, добавить контексты, примеры использования, синтаксические формы – и поместить всё это в удобную цифровую оболочку. По сути, это кураторская и инженерная работа: превратить разрозненное языковое знание в работающий инструмент. Ничьи авторские права при этом не нарушались.
– У читателя данного интервью может возникнуть вопрос: «Чем этот бот отличается от того же Гугл-переводчика?» Что вы на это ответите?
– Универсальные переводчики работают на основе больших языковых моделей, которые обучены преимущественно на широко представленных в интернете языках. Еще существует проблема так называемых «галлюцинаций»: модель может выдать правдоподобный, но неверный перевод, особенно когда речь идёт о редких или узкоспециализированных терминах, о которых обычная нейросеть вообще ничего не знает, они хранятся где-то в словарях у знатоков и филологов, поэтому эта история даже в интернете не всегда доступна. Но в основе моего бота лежит иной подход: структурированная лексическая база, дополненная технологией контекстного поиска. Это позволяет давать проверенные переводы, подкреплённые реальными примерами, а не генерировать ответ «с нуля».
– Планируете расширять функционал? Какие ещё планы?
– Планов больше, чем времени – и это хороший знак. Режим тренировки – квизы, карточки, интервальное повторение. Словарь хорош для справки, но для запоминания нужна активная практика. Человек должен не просто видеть слово, а пытаться его вспомнить, ошибаться, пробовать снова.
Например, есть планы по расширению грамматического модуля. Уже сейчас ИИ-ассистент знает правила татарской грамматики, но хочется сделать полноценный режим, где можно спросить: «Как образуется прошедшее время?» или «Объясни аффиксы принадлежности» – и получить структурированный ответ с примерами и упражнениями.
Озвучка фраз и предложений – сейчас озвучиваются отдельные слова, но живой язык – это связная речь. Хочу, чтобы человек мог услышать, как звучит целое предложение.
Поддержка латиницы – часть татарской диаспоры использует латинский алфавит, и бот должен уметь работать с обоими вариантами. Расширение словарной базы – подключение тематических словарей, современной лексики, которой нет в классических изданиях. Язык не стоит на месте, и словарь тоже не должен.
Мы не конкурируем с сотней аналогов, а заполняем вакуум
– Есть ли другие удачные татарские языковые проекты?
– Есть достойные проекты. Тот же «Сүзлек» – онлайн-словарь, хороший базовый ресурс, «Ана теле» – курсы татарского языка онлайн, знаю, что в Академии наук Татарстана ведутся работы над корпусом татарского языка, Казанский федеральный университет занимается компьютерной лингвистикой тюркских языков. Но если посмотреть честно – для языка с миллионами носителей цифровых инструментов удручающе мало. Для казахского, узбекского, даже для баскского – языка с куда меньшим числом говорящих – ресурсов больше. Это и вызывает горечь, и одновременно даёт энергию: ниша практически пустая, а значит каждый инструмент имеет непропорционально большое значение. Ты не конкурируешь с сотней аналогов – ты заполняешь вакуум.
– Знаете ли вы сами татарский язык? Какие ещё языки знаете?
– Татарский – мой родной язык: язык семьи, язык детства, язык, на котором бабушка рассказывала мне сказки. Но, как и у многих татар моего поколения, он постепенно отступил на второй план. Это не моя уникальная история – это история миллионов людей из малых народов, выросших между двумя языками, где один медленно вытеснил другой. Не потому, что ты этого хотел – просто среда оказалась сильнее.
Работа над ботом стала для меня возвращением. Я заново погрузилась в грамматику на академическом уровне: агглютинативная система, гармония гласных, цепочки аффиксов, порядок слов. Всё это заложено в логику ИИ-ассистента. Могу честно сказать: Tataro научил меня татарскому не меньше, чем я вложила в него. Это двустороннее движение.
Кроме татарского владею английским. Но именно работа с татарским на глубоком уровне дала мне понимание, насколько язык определяет мышление. Разные языки – это не разные этикетки для одних и тех же понятий. Это разные способы видеть мир. Теряя язык, ты теряешь целую оптику.
«Если ты понял правило – оно работает без исключений. В этом смысле татарский – один из самых логичных языков»
– Давно ли хотели начать учить татарский?
– Я загорелась татарским языком с переездом в Москву. Наверное, правильно говорят, что когда татарин уезжает на чужбину, то одиночество от утраты связи с языком ощущается сильнее. Есть такой парадокс: когда ты общаешься со своими родственниками на татарском каждый день, кажется, что язык – это данность, что он всегда будет рядом. Но стоит сменить контекст – и понимаешь, что язык живёт, пока его поддерживают. Во многом он держится на старшем поколении, и это осознание не может не тревожить. Человек, ежедневно слышащий татарскую речь, может этого не замечать. А тот, кто оказался вне языковой среды, остро чувствует этот дефицит. И таких людей немало.
– В чём может заключаться сложность татарского языка при изучении с нуля?
– Для человека, который никогда не сталкивался с тюркскими языками, татарский – это встреча с принципиально иной языковой архитектурой. И это, на мой взгляд, не столько сложность, сколько открытие.
Первое – агглютинативность. Грамматические значения выражаются не отдельными словами или окончаниями, а цепочками аффиксов, которые нанизываются на корень, как звенья цепи. Одно слово может нести информацию о принадлежности, числе, падеже, отрицании и даже вопросительности одновременно. Нужно научиться читать слово как последовательность смысловых элементов – это непривычно, но, когда привыкаешь, видишь в этом удивительную стройность.
Второе – гармония гласных. Какой аффикс добавить – зависит от гласных в корне: мягкие тянут к себе мягкие, твёрдые – твёрдые. Это музыкальный принцип – язык буквально стремится к внутренней гармонии звучания.
Третье – порядок слов. Глагол всегда в конце: «Мин китап укыйм» – буквально «Я книгу читаю». Это SOV-структура – подлежащее, дополнение, сказуемое. Приходится перестраивать привычную логику высказывания.
Но вот что важно: в татарском нет грамматического рода. Нет приставок. Нет нерегулярных спряжений – система абсолютно последовательная. Если ты понял правило – оно работает всегда, без исключений. В этом смысле татарский – один из самых логичных языков, которые мне встречались. Он сложен для входа, но щедр к тому, кто готов в него вслушаться.
Для серьёзного развития ИИ на татарском нужны три вещи
– Как на ваш взгляд обстоят дела с ИИ на татарском языке?
– Если коротко – мы в самом начале пути, и путь этот будет непростым. Татарский остаётся так называемым low-resource языком для ИИ. Большие языковые модели – GPT, Gemini и другие – знают татарский поверхностно. Они могут построить простую фразу, но систематически ошибаются в грамматике, путают аффиксы, а порой просто изобретают несуществующие слова. Для языка, где одна неверная буква в суффиксе меняет весь смысл высказывания, это не мелочь – это делает такой перевод ненадёжным. Именно поэтому в Tataro я использую RAG-подход.
ИИ не генерирует переводы «из воображения» – он получает реальные словарные данные из базы в 150 000 статей и грамматические правила из академических источников, и формирует ответ на их основе. Это принципиально другой уровень точности. Для серьёзного развития ИИ на татарском нужны три вещи: большие качественные корпуса текстов, лингвистически размеченные данные и специалисты, которые понимают и язык, и технологии одновременно. Последнее – самое дефицитное.
Работа ведётся – в Институте языка, литературы и искусства им. Ибрагимова, в КФУ – но масштабы пока не соответствуют масштабу задачи.
Отдельная тема – синтез речи. Качественных моделей озвучки для татарского почти нет. Я использую Piper – открытый нейросетевой синтезатор, для которого энтузиасты обучили татарскую модель. Результат приемлемый, но до естественного живого звучания далеко. Это направление, где вклад каждого специалиста может оказаться решающим.
Язык нельзя сохранить указом и это не музейный экспонат «под стеклом»
– Стоит ли делать ставку на технологии или традиционных методов достаточно?
– Этот вопрос я задаю себе постоянно, и ответ, к которому я прихожу, – он не «или-или». Он – «и то, и другое, но по-разному». Аналогия с ивритом красива, но обманчива. Да, иврит возродили без искусственного интеллекта. Но давайте посмотрим на контекст: мощнейшая государственная воля, идеологическая необходимость, образовательная система полностью на иврите – и, ключевое, повседневная практическая потребность. Люди из двадцати стран съехались в одно место, и им нужен был общий язык для жизни. Иврит стал языком хлеба, работы, любви, ссор – языком, без которого буквально нельзя было прожить день.
У татарского ситуация фундаментально иная. Все его носители свободно владеют другим языком. Практической необходимости переключаться на татарский в повседневной жизни нет. А значит, мотивация должна быть иной природы – культурной, эмоциональной, связанной с идентичностью. И вот здесь технологии незаменимы: они снижают барьер между желанием и действием. Одно дело – хотеть выучить язык. Другое – иметь инструмент в кармане, который позволяет это делать в любой момент, без усилий по организации процесса.
Бот не заменит разговор с бабушкой на татарском. Не заменит колыбельные. Не заменит живую речь на улицах Казани. Но он может стать первым шагом для того, кто вырос в Москве, Петербурге, Екатеринбурге – вдали от языковой среды – но чувствует, что ему чего-то важного не хватает.
Традиционные методы – школы, курсы, семья, литература, театр – это корневая система. Технологии – это способ дотянуться до тех, до кого корни пока не дорастают.
– Если дело касается языка, начинаются постоянные споры и поиски виноватого в его утрате. На ваш взгляд, обязанность по сохранению татарского языка лежит на государстве или на народе?
– Это, пожалуй, вопрос, на который нет простого ответа, и любая попытка свести его к одному полюсу будет нечестной. Государство может и должно обеспечить инфраструктуру: качественное образование на татарском языке, медиасреду, официальный статус, финансирование исследований, подготовку педагогов, цифровые ресурсы. Это вещи, которые отдельный человек или даже сообщество энтузиастов не в состоянии создать самостоятельно. Без институциональной поддержки малый язык в современном мире неизбежно маргинализируется – это не идеология, это лингвистическая реальность, подтверждённая судьбой сотен исчезнувших языков.
Но вот в чём парадокс: язык нельзя сохранить указом. Язык живёт не в законах и не в учебниках – он живёт в семьях, в разговорах за чаем, в колыбельных, в шутках, в признаниях. Если родители не говорят с детьми на татарском – никакое министерство это не исправит. Язык сохраняется не потому, что кто-то обязал, а потому что на нём хочется думать, шутить, ссориться и мириться.
Я вижу свою роль так: не ждать, пока кто-то решит проблему за меня. Словари доступны. Технологии открыты. Инфраструктура для запуска сервиса сегодня доступна каждому. Если каждый, кто несёт в себе этот язык, сделает хоть что-то в своей области – учитель будет учить, музыкант будет петь, писатель будет писать, а разработчик напишет бот – язык будет жить.
В конечном счёте язык – это не музейный экспонат под стеклом, который нужно «законсервировать». Это живая ткань, которая обновляется с каждым поколением. Наша задача – не «сохранить» его в неприкосновенности, а передать дальше – живым, звучащим, нужным. Дать следующему поколению и инструменты, и – что важнее – желание эту ткань продолжить.
Просмотров: 365